Оксана Карпович: „Мистериозната руска душа се оказа вместилище на насилие“
21 април 2024 г. 19:25 ч
Олег Сулкин
Режисьор Оксана Карпович. Снимка от любезното съдействие
Вижте коментарите
В Ню Йорк беше показан филм с подслушани телефонни разговори на руски военни и техните семейства
Филмовият рецензент на New York Times Манола Даргис нарече украинския документален филм Intercepted „зашеметяващ“. Филмът на режисьора Оксана Карпович се прожектира тези дни в програмата на годишната кинопрожекция „Нови режисьори/Нови филми“, организирана съвместно от Филмовото дружество на Линкълн Център и Музея за модерно изкуство. Освен това украинският филмов клуб към Колумбийския университет прожектира този филм с участието на Оксана Карпович. В края на април Intercepted ще бъде показан на HotDocs, най-голямата прожекция на документален филм в Северна Америка, в Торонто. А фестивалният маратон на филма на Карпович започна в началото на тази година на Берлинале, където се състоя световната му премиера.
„Филмът има украинско заглавие – „Мирни хора“, каза Оксана Карпович за „Гласът на Америка“. „Единствената причина да не го използвам за международна публика е, че е непреводим. Но бих искал рускоезичните зрители да познават този филм точно като „Мирни хора“. Наричам самите руснаци мирни."
В продължение на час и половина камерата показва последствията от варварската агресия на Русия в Украйна – унищожени къщи и цели квартали, разрушени апартаменти, мизерстващи и объркани цивилни, оцелели от боевете. На фона на тези апокалиптични кадри, умишлено статични, зрителят чува фрагменти от телефонни разговори между руски войници и техните близки – съпрузи и съпруги, синове и майки, братя и сестри, гаджета и техните приятелки. Стенограми от подслушване на хиляди такива разговори бяха извършени от украинските разузнавателни служби и станаха публично достъпни. Темите на разговора са много разнообразни - отношението към „специалната военна операция“, отношението към затворниците, включително използването на изтезания, анализ на мародерските набези и много други.
Оксана Карпович е режисьор, драматург и фотограф. Роден в Киев. Първият й пълнометражен документален филм „Не се притеснявайте, вратите ще бъдат отворени“ излезе през 2019 г. и получи награди на няколко международни фестивала. Оксана разговаря с пътниците на киевските влакове, изследвайки обществените настроения в Украйна след Евромайдана. Завършил Киево-Могилянската академия в Киев и филмовия факултет на университета Конкордия в Монреал. Живее и работи в Канада и Украйна.
Директорът Оксана Карпович отговори на въпроси на кореспондент на руската служба на Гласът на Америка чрез Zoom.
Олег Сулкин: Кога за първи път се запознахте с подслушването на телефонни разговори на руски военни? Как се почувствахте тогава? Каква е първата ти реакция?
1……Оксана Карпович: Няколко седмици преди пълномащабното руско нахлуване се върнах в Украйна от Канада, където живях девет години. И тя започва работа като линеен продуцент за чуждестранни медии. Тогава много журналисти от чужбина дойдоха в Киев, Донецка област и други региони, за да отразяват началото на голямата война. Най-дълго време, шест седмици, работих като местен продуцент за англоезичната Al-Jazeera, прекарвайки по-голямата част от времето в Киевска и Черниговска области преди и след освобождаването им от окупаторите. Тогава придобих навика да слушам подслушвани телефонни разговори на руски военни. Службата за сигурност на Украйна (СБУ) редовно ги публикува в канала си в YouTube. Бих искал да поясня, че аудиозаписи от подобни прихващания започнаха да циркулират в интернет по-рано, след въоръжения конфликт, отприщен от Русия в Донбас през 2014 г. Бях заинтригуван и шокиран от тези разговори. Какво мислят войниците, как оправдават нахлуването и, не по-малко важно, какво мислят техните роднини за това? Още от самото начало разпознах скрития потенциал на тези разговори. Стори ми се важно да съчетая две паралелни реалности на войната, визуална и звукова. В резултат на това почувствах когнитивен дисонанс. Мисля, че много зрители на нашия филм изпитват същата реакция. Предложих този проект на канадската филмова компания Les Films Cosmos, с която в този момент си сътрудничех по друг проект. Те подкрепиха идеята и месец по-късно започнахме работа.
„Прихваната“. Кадър от филма. Снимка: Кристофър Нън/Лайтдокс
„Прихваната“. Кадър от филма. Снимка: Кристофър Нън/Лайтдокс
ОС: Бих искал да изясня. Струва ми се, че имаме право да разглеждаме припокриването на две реалности, визуална и звукова, като израз на „чиста хармония“ - това правят руските войници в Украйна и това мислят за своите действия. Това по-скоро не е сравнение на реалностите, а тяхната пълна комбинация.
ОК: Мисля, че и двете. Визуалната поредица демонстрира последиците от окупацията в освободените от нашествениците украински градове и села. А разговорите на войниците и техните семейства служат като своеобразен коментар към кадрите на разрухата и унищожаването на мирния живот.
OS: Къде снимахте? Как избрахте локацията?
О.К.: Първо, във филма виждате два вида кадри. Повечето от тях са чисто статични кадри, които бавно се сменят един друг. Те записват някогашния мирен живот на украинците - бомбардирани къщи и апартаменти с очевидни следи от грабежи и вандализъм на нашествениците. Друг вид изображения са кадри, заснети с движеща се камера. Следвайки стила на роуд филм, се стремях да създам визуален образ на войната. Пейзажните кадри също са важни за създаването на образа на многострадалната украинска земя, отровена от войната. Нашето физическо пътуване през превзетите и впоследствие освободени региони на Украйна може да служи като алегория за империалистическата експанзия на Русия. Нашият маршрут минаваше през Киевска област на юг и изток към Харковска и Николаевска области. Снимахме там преди и след украинската контранастъпление през септември 2022 г., което направи възможно показването на тези места на различни етапи от боевете.
OS: Каква беше общата продължителност на кадрите, достъпни за вас? И колко минути прихващания използвахте във филма?
O.K.: Имахме около тридесет часа аудиозаписи. По-голямата част от прихващанията идват от отворени източници, предимно от каналите на СБУ в YouTube, споменати по-горе. В самия край на инсталационния период, който продължи пет месеца и половина, получихме изключителен достъп до други аудио материали, предоставени ни от една от украинските разузнавателни служби. В резултат на това филмът включва 76 разговорни епизода. Ние специално преброихме техния брой заедно с редактора.
„Прихваната“. Кадър от филма. Снимка: Кристофър Нън/Лайтдокс
„Прихваната“. Кадър от филма. Снимка: Кристофър Нън/Лайтдокс
ОС: По какви критерии подбрахте разговорите?
2……ОК.: Имаше доста от тях. Ще се опитам да обобщя. Най-много ме интересуваха разговорите на войниците с техните родители, сестри, съпруги и приятелки. Особено тези, в които събеседниците изразяват оценки от по-общ характер, дискусии за войната, нашествието, за украинците като народ. Опитах се да запазя обективност и да изразя различни позиции и гледни точки. Мислех, че не може всичко да е еднозначно лошо, че в разговорите на окупаторите с техните близки трябва да има някаква надежда за разбиране на несправедливия характер на тази война, за човешко отношение и съпричастност към хората. Но само един от хиляда изслушани разговори съдържа остра критика на руския режим и войната. Жена разговаря с бившия си партньор, който сега се бие в руската армия. Тя се опитва да го убеди, че е манипулиран от руската пропаганда, че му се промиват мозъците, че това, което правят на украинска земя, е сериозно престъпление. И накрая го моли да не й звъни повече. За мен беше важно да покажа широк спектър от гласове и мнения. Официалната руска пропаганда е промила мозъците на много хора толкова много, че те практически не са в състояние да разсъждават самостоятелно и да използват елементарен здрав разум. Повтарям: познаването на прихванатите за пореден път потвърждава империалистическия характер на руската агресия срещу Украйна. Все пак преди това имаше Чечня и Сирия. Те също така често се споменават в прихванати разговори. Заедно с редактора прекарахме часове в обсъждане кои фрагменти да включим и кои да оставим настрана. Искахме да гарантираме, че отделните нюанси не се губят в общата картина.
О.С.: Признанията на войниците не могат да не шокират. Те говорят напълно искрено, в това няма никакво съмнение, считайки за абсолютно нормално да ограбват, изтезават, изнасилват и убиват. И техните роднини често ги подкрепят в това и дори ги насърчават: те казват, правете това, което смятате за необходимо, не се притеснявайте, това не са хора. Смятате ли, че подобни канибалски възгледи се споделят от мнозинството от окупаторите?
О.К.: За съжаление смятам, че е мнозинството. Бих се радвал да оспоря предположението ви, но не мога. И стигнах до това заключение въз основа не само на прихващания, но и на други източници. Да, те нямат капка съжаление към украинците, мнозинството са безразлични към страданията на мирното население, а това е характерно и за техните семейства. Някои войници обаче изразяват съмнения относно целесъобразността на „специалната военна операция“. Кремълската пропаганда уверяваше, че Киев ще падне след няколко дни, но войната продължава повече от две години и не се вижда край. Да, в подслушванията се чуват съмнителни гласове, макар и малко на брой. Това, което ме порази, беше пълната липса на съчувствие към цивилните в Украйна както от страна на войниците, така и от техните семейства. Може би има съчувстващи, но гласовете им не се чуват в подслушванията. Братовчед ми живее в Русия. Той е роден и израснал в Украйна и е служил в съветската армия през 80-те години. Така че той е абсолютно сигурен, че аз и семейството ми сме нацисти. Това е тъжният резултат от пропагандата, с която на него и на милиони други руснаци непрекъснато се промиват мозъци.
О.С.: Едно от най-шокиращите доказателства е признанието на руски войник, че за първи път е участвал в изтезанията на пленени украинци и това му е харесало. Той с ентусиазъм описва някои от мъченията, които смразяват кръвта. Ясно е защо почти всеки рецензент споменава този епизод.
О. К.: Още по-болезнена и шокираща за мен беше реакцията на майката на този войник, която каза, че на негово място би направила същото като сина си и също би се зарадвала. И това казва една жена! И това, което направи впечатление е, че когато говорят за дом и семейство, войниците и техните съпруги, майки и приятелки проявяват съвсем нормални чувства - нежност, носталгия по дома и любов. В телефонните разговори те често използват умалителни думи - „зайче“ и други подобни. Как това се съчетава в един човек със зверска жестокост е невъзможно да се разбере.
3……OS: Много рецензенти сравняват вашия филм с филма, спечелил Оскар „Зона на интерес“ за коменданта на Аушвиц и неговото семейство. И в него, и във вашия, накратко, се проявява баналността на злото и дълбочината на дехуманизацията. Както пише един журналист, тези филми имат „едно и също ДНК“. Съгласен ли си?
O.K.: За съжаление, все още не съм гледал този филм, но почти всеки интервюиращ ми задава същия въпрос. Смятам, че основната разлика между двата филма е, че „Зона на интерес“ ни препраща към събитията от Втората световна война, а моят филм е за това, което се случва сега.
ОС: Имаше ли реакция от руска страна?
ОК, да. След световната премиера на Берлинале се появиха рецензии в сайтовете "Новая газета Европа" и "Медуза". Рецензията за Meduza е написана от Антон Долин, известен филмов критик, чиито статии съм чел още преди да стана режисьор. Повечето рецензии са положителни и споделят посланието на филма. В социалните мрежи се разгоряха бурни дискусии. Някой изрази съмнение относно автентичността на прихващанията, считайки ги за фалшиви. Целите ми не бяха да идентифицирам говорещите. New York Times и други медии направиха проучване и идентифицираха няколко събеседници, включително руски войник, който описа изтезанията, подложени на украински затворници. Радвам се, че моите колеги свършиха тази важна работа.
„Прихваната“. Кадър от филма. Снимка: Кристофър Нън/Лайтдокс
„Прихваната“. Кадър от филма. Снимка: Кристофър Нън/Лайтдокс
OS: Имаше ли сцени, които не включихте във филма, защото бяха твърде графични? По-конкретно, забелязах, че в прихващанията практически няма препратки към престъпленията на окупаторите на сексуална основа.
O.K.: Опитах се да изградя визуален разказ, подобен на роуд филм, и в аудио разказ да изградя историята за дехуманизацията на окупаторите от момента, в който започна инвазията до началото на първата широкомащабна мобилизация в Русия през септември 2022 г. По-голямата част от разговорите се отнасят до грабежите. Окупаторите са решени да ограбят мирното население от първия ден на агресията. Мащабите на грабежите са чудовищни. В разговори с роднини войници се хвалят с неща, откраднати от украинци, от потребителска електроника до маратонки. Това е поредната проява на империалистическия характер на политиката на Кремъл. В крайна сметка всички тези престъпления се извършват с одобрението на военните командири и руските власти. Искам да подчертая: моите цели не бяха да съставя пълен списък на военните престъпления на руските агресори. Затова решихме да не включваме широко разпространения прихванат разговор между руски войник и съпругата му, която насърчава съпруга си да изнасилва украински жени. Ако бяхме включили най-шокиращите подробности за насилието и изтезанията, които прихващанията описват, това можеше да натежи значително на филма. За нас беше важно публиката да изгледа филма до края и състоянието на страст да не намали способността им да разсъждават върху чутото.
OS: Каква е съдбата на филма на фестивала и разпространението му? Как се приема от публиката в различните страни?
O.K.: След световната премиера на Берлинале филмът беше показан на няколко фестивала. Той се приема много добре. Хората осъзнават трагичната същност на човешката деградация, което ясно се демонстрира от прихванати поверителни разговори между руски войници и техните съпруги и майки. Що се отнася до премиерата в Украйна, тя е насрочена за края на май и ще се състои в рамките на фестивала за документални филми за правата на човека Docudays UA.
ОС: Мислили ли сте за факта, че вашият филм прави значителни корекции в екзистенциалния дебат за „мистериозната руска душа“? В дъното му виждаме не съпричастност и доброта, а безразличие и жестокост.
О.К.: Да, тайнствената руска душа се оказа вместилище на насилие. Но се замислих повече за факта, че руската инвазия е откровено империалистична по природа. Заслушванията показват пренебрежително и арогантно отношение към украинците като народ. Опитах се да разсея мита, че това е само войната на Путин. Не, това е война на целия руски народ. Всеки ден стотици хиляди руснаци извършват геноцид срещу украинци. Те са уверени в своята безнаказаност. Но международен процес за военни престъпления ще ги настигне, не се съмнявам в това.
Оксана Карпович: «Загадочная русская душа оказалась вместилищем насилия»
21 Апрель, 2024 19:25
Олег Сулькин
Режиссер Оксана Карпович. Courtesy photo
Смотреть комментарии
Фильм с перехватами телефонных разговоров российских военных и их семей показали в Нью-Йорке
Кинообозреватель «Нью-Йорк таймс» Манола Даргис назвала украинский документальный фильм «Перехвачено» (Intercepted) «потрясающим». Лента режиссера Оксаны Карпович демонстрируется в эти дни в программе ежегодного киносмотра «Новые режиссеры/Новые фильмы» (New Directors/New Films), организованного совместно Кинообществом Линкольн-центра и Музеем современного искусства (Museum of Modern Art). Кроме того, в Украинском киноклубе при Колумбийском университете прошел просмотр этого фильма с участием Оксаны Карпович. В конце апреля «Перехвачено» покажут на крупнейшем в Северной Америке смотре документального кино HotDocs в Торонто. А начался фестивальный марафон картины Карпович в начале текущего года на Берлинале, где прошла ее мировая премьера.
«У фильма есть украинское название – «Мирні люди», – сообщила Оксана Карпович «Голосу Америки», – единственная причина, почему я не использую его для международной аудитории, – это потому, что оно непереводимо. Но мне бы хотелось, чтобы русскоязычные зрители знали этот фильм именно как «Мирные люди». Мирными я называю самих россиян».
На протяжении полутора часов камера демонстрирует последствия варварской агрессии России в Украине – разрушенные дома и целые районы, разоренные квартиры, обездоленных и растерянных мирных жителей, уцелевших после боевых действий. На фоне этих апокалиптических кадров, намеренно статичных, зритель слышит фрагменты телефонных разговоров российских солдат с их близкими – мужей и жен, сыновей и матерей, братьев и сестер, парней и их подруг. Расшифровки перехватов тысяч таких бесед были осуществлены украинскими спецслужбами и выложены в открытый доступ. Тематика разговоров самая разнообразная – отношение к «специальной военной операции», обращение с пленными, включая использование пыток, разбор мародерских рейдов и многое другое.
Оксана Карпович – кинорежиссер, драматург и фотограф. Родилась в Киеве. Ее первый полнометражный документальный фильм «Не волнуйся, двери откроются» (Don’t Worry, the Doors Will be Open) вышел в 2019 году и получил призы на нескольких международных фестивалях. Оксана беседовала с пассажирами киевских пригородных электричек, зондируя общественные настроения в Украине после Евромайдана. Выпускница Киево-Могилянской академии в Киеве и отделения кино Университета Конкордия в Монреале. Живет и работает в Канаде и в Украине.
Режиссер Оксана Карпович ответила на вопросы корреспондента Русской службы «Голоса Америки» по сервису Zoom.
Олег Сулькин: Когда вы впервые познакомились с перехватами телефонных разговоров российских военнослужащих? Что вы тогда почувствовали? Ваша первая реакция?
Оксана Карпович: За несколько недель до полномасштабного вторжения России я вернулась в Украину из Канады, где прожила девять лет. И стала работать линейным продюсером для иностранных медиа. Тогда в Киев, Донецкую область и другие регионы приехало много журналистов из-за рубежа, чтобы освещать начало большой войны. Дольше всего, шесть недель, я проработала локальным продюсером на англоязычную Аль-Джазиру, находясь большую часть времени в Киевской и Черниговской областях до и после того, как они были освобождены от оккупантов. Именно тогда у меня вошло в привычку слушать перехваты телефонных разговоров российских военных. Их регулярно ставила на свой ютуб-канал Служба безопасности Украины (СБУ). Хочу уточнить, что аудио таких перехватов стали курсировать в Интернете и раньше, после развязанного Россией в 2014 году вооруженного конфликта на Донбассе. Я была заинтригована и потрясена этими разговорами. О чем думают солдаты, как оправдывают вторжение, и, что не менее важно, что думают на сей счет их родные. С самого начала я осознавала скрытый потенциал этих разговоров. Мне показалось важным совмещение двух параллельных реальностей войны, визуальной и звуковой. В результате я ощутила когнитивный диссонанс. Думаю, что такую же реакцию испытывают и многие зрители нашего фильма. Я предложила этот проект канадской кинокомпании Les Films Cosmos, с которой я в тот момент сотрудничала по другому проекту. Они поддержали идею, и через месяц мы приступили к работе.
«Перехвачено». Кадр из фильма. Photo: Christopher Nunn/Lightdox
«Перехвачено». Кадр из фильма. Photo: Christopher Nunn/Lightdox
О.С.: Я хотел бы уточнить. Мне кажется, мы вправе считать наложение двух реальностей, визуальной и звуковой, выражением «чистой гармонии» – вот, что делают русские солдаты в Украине, и вот что они думают о своих действиях.Тут, скорее, не сопоставление реальностей, а их полное совмещение.
О.К.: Думаю, здесь и то, и другое. Визуальный ряд демонстрирует последствия оккупации в тех украинских городах и селах, которые были освобождены от войск захватчиков. А разговоры солдат и их семей служат своего рода комментариями к кадрам разрушений и уничтожения мирной жизни.
О.С.: Где вы снимали? Как выбирали локейшн?
О.К.: Во-первых, в фильме вы видите два типа кадров. Большинство из них – это сугубо статичные стоп-кадры, которые медленно сменяют друг друга, Они фиксируют то, что раньше было мирной жизнью украинцев – разбомбленные дома и квартиры с явными приметами мародерства и вандализма захватчиков. Другой тип имиджей – кадры, сделанные движущейся камерой. Следуя стилистике роуд-муви, я стремилась создать визуальный образ войны. Пейзажные кадры также важны для создания образа многострадальной украинской земли, отравленной войной. Наше физическое путешествие по захваченным и впоследствии освобожденным регионам Украины может служить аллегорией империалистической экспансии России. Наш маршрут пролегал через Киевскую область на юг и восток в сторону Харьковской и Николаевской областей. Мы снимали там до и после украинского контрнаступления в сентябре 2022 года, что дало возможность показать эти места на разных этапах боевых действий.
О.С.: Какова была общая длительность доступного вам футеджа? И сколько минут перехватов вы использовали в фильме?
О.К.: Мы располагали примерно тридцатью часами аудиозаписей. Преобладающая часть перехватов поступила из открытых источников, в первую очередь, из упомянутых выше ютуб-каналов СБУ. В самом конце монтажного периода, который длился пять с половиной месяцев, мы получили эксклюзивный доступ к другим аудио материалам, предоставленным нам одной из украинских спецслужб. В итоге в фильм вошли 76 эпизодов разговоров. Мы специально считали их количество вместе с монтажером.
«Перехвачено». Кадр из фильма. Photo: Christopher Nunn/Lightdox
«Перехвачено». Кадр из фильма. Photo: Christopher Nunn/Lightdox
О.С.: По каким критериям вы отбирали разговоры?
О.К.: Их было немало. Попробую суммировать. Меня больше всего интересовали разговоры солдат с их родителями, сестрами, женами и подругами. В особенности те, в которых собеседники высказывали оценки более общего характера, рассуждения о войне, вторжении, об украинцах как о народе. Я старалась соблюдать объективность и озвучивать самые разные позиции и точки зрения. Я думала, что не может быть все однозначно плохо, что в разговорах оккупантов с их близкими должна проступать какая-то надежда на понимание несправедливой природы этой войны, на человечное отношение и эмпатию к людям. Но лишь одна беседа из тысячи прослушанных содержала жесткую критику российского режима и войны. Женщина беседует со своим бывшим партнером, ныне воюющим в российской армии. Она пытается убедить его, что им манипулирует российская пропаганда, что ему промывают мозги, что творимое ими на украинской земле это тяжкое преступление. И в конце она просит его больше ей не звонить. Мне важно было показать широкий спектр голосов и мнений. Официальная российская пропаганда многим так сильно промыла мозги, что они практически не способны самостоятельно рассуждать и включать элементарный здравый смысл. Повторюсь: знакомство с перехватами лишний раз подтверждает империалистическую природу российской агрессии против Украины. Ведь до нее были Чечня и Сирия. Они тоже часто упоминаются в перехваченных разговорах. Вместе с монтажером мы часами обсуждали, какие фрагменты включать, а какие отложить в сторону. Мы хотели, чтобы в общей картине не потерялись отдельные нюансы.
О.С.: Не могут не шокировать признания солдат. Они говорят совершенно искренне, тут нет сомнений, считая абсолютно нормальным грабить, пытать, насиловать и убивать. А родные их в этом нередко поддерживают и даже подбадривают: мол, делайте то, что считаете нужным, не переживайте, это же не люди. Как вы думаете, такие людоедские взгляды разделяют большинство оккупантов?
О.К.: К сожалению, полагаю, что именно большинство. Была бы рада оспорить ваше предположение, но не могу. И я пришла к такому выводу, основываясь не только на перехватах, но и на других источниках. Да, в них нет ни крохи жалости к украинцам, большинство равнодушны к страданиям мирного населения, и это же характерно для их семей. Впрочем, отдельные солдаты выражают сомнения в целесообразности «специальной военной операции». Кремлевская пропаганда уверяла, что Киев падет за несколько дней, но война длится уже больше двух лет, и конца ей не видно. Да, сомневающиеся голоса слышны в перехватах, правда, их количественно немного. Что меня поразило, так это полное отсутствие сочувствия в отношении мирных жителей Украины как со со стороны солдат, так и со стороны их семей. Возможно, есть те, кто сочувствуют, но их голоса не слышны в перехватах. Мой двоюродный брат живет в России. Он родился и вырос в Украине, в 80-е годы служил в советской армии. Так вот он абсолютно уверен, что я и моя семья – нацисты. Таков печальный результат пропаганды, которой непрерывно зомбируют его и миллионы других россиян.
О.С.: Одно из самых шокирующих свидетельств – признание российского солдата в том, что он впервые принял участие в пытках пленных украинцев и ему это понравилось. Он с увлечением описывает некоторые пытки, от которых кровь стынет в жилах. Понятно, почему об этом эпизоде упоминают почти все рецензенты.
О.К.: Что для меня было еще более болезненным и шоковым, так это реакция матери этого солдата, которая сказала, что на его месте сделала бы то же самое, что и ее сын, и также получала бы от этого удовольствие. И такое говорит женщина! И что еще поразило – в разговорах о доме и семье солдаты и их жены, матери и подруги проявляют совершенно нормальные чувства – нежность, ностальгию по дому и любовь. В телефонных беседах они часто используют уменьшительно-ласкательные слова – «зайчик» и тому подобное. Как это сочетается в одном человеке со звериной жестокостью – осознать невозможно.
О.С.: Многие рецензенты сравнивают ваш фильм с оскароносным фильмом «Зона интересов» о коменданте Аушвица и его семье. И в нем, и у вас, если коротко, показана банальность зла и глубина дегуманизации. Как пишет один журналист, у этих фильмов «одна ДНК». Вы согласны?
О.К.: К сожалению, я еще не видела этот фильм, но почти каждый интервьюер задает мне тот же вопрос. Полагаю, что главное отличие двух фильмов в том, что «Зона интересов» отсылает нас к событиям Второй мировой войны, а моя картина – о том, что происходит сейчас.
О.С.: Была ли какая-либо реакция с российской стороны?
О.К.: Да. После мировой премьеры на Берлинале появились рецензии на сайтах «Новая газета Европа» и «Медуза». Рецензию на «Медузе» написал Антон Долин, известный кинокритик, статьи которого я читала еще до того, как стала кинорежиссером. Большинство рецензий – позитивные и разделяющие месседж фильма. В соцсетях разгорелись жаркие дискуссии. Кто-то высказывал сомнение в аутентичности перехватов, посчитав их фейками. В мои цели не входила идентификация спикеров. Газета «Нью-Йорк таймс» и другие медиа проделали исследовательскую работу и идентифицировали нескольких собеседников, в том числе российского военнослужащего, описавшего пытки, которым подвергали украинских пленных. Я рада, что мои коллеги проделали эту важную работу.
«Перехвачено». Кадр из фильма. Photo: Christopher Nunn/Lightdox
«Перехвачено». Кадр из фильма. Photo: Christopher Nunn/Lightdox
О.С.: Были ли эпизоды, которые вы не включили в фильм из-за их слишком графической откровенности? В частности, я заметил, что в перехватах практически нет отсылок к преступлениям оккупантов на сексуальной почве.
О.К.: Я стремилась выстроить визуальный нарратив сродни роуд-муви, а в аудио нарративе выстроить историю дегуманизации оккупантов с момента начала вторжения до начала первой масштабной мобилизации в России в сентябре 2022 года. Большая часть разговоров касается мародерства. Оккупанты были настроены грабить мирное население с первого дня агрессии. Масштабы мародерства чудовищны. Солдаты в разговорах с родными бахвалятся украденными у украинцев вещами, от бытовой электроники до кроссовок. Это еще одно проявление империалистической природы политики Кремля. Ведь все эти преступления совершаются с одобрения военных командиров и российских властей. Хочу подчеркнуть: в мои цели не входило составлять полный перечень военных преступлений российских агрессоров. Так, мы решили не включать получивший широкую известность перехваченный разговор русского солдата с женой, которая призывает своего мужа насиловать украинских женщин. Если бы мы включили самые эпатажные детали насилия и пыток, о которых рассказывают перехваты, то это могло сильно утяжелить фильм. Нам было важно, чтобы зрители досмотрели фильм до конца и чтобы состояние аффекта не уменьшило их способность рефлексировать над услышанным.
О.С.: Как складывается фестивальная и прокатная судьба фильма? Как его принимают зрители в разных странах?
О.К.: После мировой премьеры на Берлинале фильм показали на нескольких фестивалях. Принимают его очень хорошо. Люди осознают трагическую суть человеческой деградации, которую наглядно демонстрируют перехваченные доверительные беседы российских солдат с их женами и матерями. Что касается премьеры в Украине, то она назначена на конец мая, и пройдет в рамках фестиваля документального правозащитного кино Docudays UA.
О.С.: Вы задумывались над тем, что ваш фильм вносит существенные коррективы в экзистенциальный спор о «загадочной русской душе»? На ее дне мы видим не эмпатию и доброту, а равнодушие и жестокость.
О.К.: Да, загадочная русская душа оказалась вместилищем насилия. Но я больше думала о том, что российское вторжение носит откровенно империалистический характер. В перехватах ощутимо презрительное и высокомерное отношение к украинцам как к народу. Я стремилась развеять миф о том, что это война только Путина. Нет, это война всего русского народа. Сотни тысяч россиян каждый день совершают геноцид в отношении украинцев. Они уверены в своей безнаказанности. Но международный суд за военные преступления их настигнет, у меня нет в этом сомнений.